Новости Карта Приморья О проекте
 

Персоны / Главы города / Андогский А.И.

Андогский А.И.

—   Послужной список
—   Разэвакуация

Письмо Л.А.Щегловой (родной внучки А.И.Андогского) от 3 марта 2010г.

Ваше предложение принять участие в создании сайта очень интересное, только у меня совсем нет информации о жизни семьи Андогских во Владивостоке. Дело в том, что архив дедушки пропал еще в Харбине. Один из офицеров забрал все оставшиеся после смерти дедушки документы у убитой горем вдовы, якобы для сохранения его до лучших времен, но по истечению определенного времени вернул всего несколько бумажек, не имеющих особой ценности, и уверял, что больше ничего не было. Поэтому, вся информация, которой я располагаю – это то, что найдено в архивах уже в настоящее время. И эта информация носит характер обрывочных рукописных записей, сделанных мною, так как в большинстве своем документы очень старые и не подлежат копированию. В архивах много документов о деятельности академии, но я не делала на них акцент. Просто они в Москве и в Санкт-Петербурге, а я в Омске. На их изучение, наверное, не хватит целой жизни.

Меня интересовало все, что связано с личностью А.И. Андогского, как человека. По рассказам мамы, все ученики и подчиненные дедушки просто боготворили его. Даже после смерти одно упоминание имени генерала Андогского вызывало благоговейный трепет у всех, кто его знал. Делая скидку на то, что мама была совсем девочкой (ей исполнилось 14 лет), когда дедушки не стало, да и к тому же беззаветно его любящей, я решила найти хоть какие-то доказательства ее словам. Читала в архивах дневники П.Ф. Рябикова, А.Т.Антоновича и других, лично знающих Андогского людей. Изучала отзывы и аттестации начальников строевых частей фронтов о дедушке в ответ на запрос А.В. Колчака. Из 26 анкетных отзывов 10 было отрицательных (среди их авторов - Дутов, Ханжин, Рычков, Панов и др.), 4 – нейтральных (в их числе отзыв Дитерикса) и 12 чрезвычайно положительных (от генералов Романовского, Богословского, Голицина, Ионова и др.). Меня заинтересовало, откуда такие разногласия. Свет на все это пролил доклад генерал-лейтенанта Г.Е. Катанаева – председателя чрезвычайной следственной комиссии при военном министерстве: «По делу о прикосновенности бывшего Начальника Академии Генерального Штаба генерал-майора А.И. Андогского и подведомственных ему чинов Академии к противогосударственным (большевистским) организациям».

История возникновения самого этого дела такова. После государственного переворота в Омске, когда Директория, избранная Государственным совещанием в Уфе пала, а вместо нее верховная власть в Государстве перешла в руки Адмирала А.В. Колчака, последний, призвав к себе генерала Андогского, объявил ему о своем желании иметь его при себе Начальником Штаба. Но прежде распорядился: «Сделать предварительный начальников строевых частей фронта опрос о том, как таковое назначение лица, связанного с Брестским миром на высокий руководящий пост в армии будет принято чинами самой этой армии». Таким образом, появилось секретное анкетирование, о котором я писала выше. Очень резкие и негативные отзывы даны генералами Пановым и Рычковым.

Несмотря на то, что анкетный опрос носил секретный характер и ответы на запросы должны были отправляться непосредственно Верховному главнокомандующему для «личного расшифровывания», одновременно с тем в Тюменской и Екатеринбургской газетах появился ряд статей, частью под псевдонимами, а частью и под действительными фамилиями, в которых содержались ответы на ту же анкету. Общий тон этих публикаций был негативным по отношению как к генералу Андогскому, так и к возглавляемой им Академии Генерального Штаба. Что, впрочем, и не удивительно, так как авторство большинства этих статей принадлежало тому же генералу Рычкову и его адъютанту поручику Клепикову. Уже сами заголовки говорят о многом: «Герои и предатели», «Красное офицерство» и т.д.. Особенно возмутительной была статья Клепикова «Воспоминания о событиях при занятии города Казани», в которой подробно описывался арест генералов Академии во главе с Андогским в гостинице «Волга», в которой те якобы проживали, активно прислуживая большевикам. Все статьи были приобщены к делу и события, описываемые в них тщательно расследованы. Никаких арестов в гостинице «Волга» не было и в помине, более того все академисты проживали на частных квартирах, о чем свидетельствовали хозяева квартир. Более того, полковник Петров, участник местной тайной офицерской организации засвидетельствовал, что весь состав академии не пользовался доверием и покровительством большевиков, наоборот, за ними наблюдали и относились к ним подозрительно. В день занятия чехословаками г. Казани большевиками был послан латышский отряд в Коммерческое училище с предписанием расстрелять всех профессоров и слушателей академии. Этот отряд был случайно перехвачен офицерским патрулем и уничтожен. У начальника отряда нашли списки всех профессоров и слушателей, а также приказ об их расстреле.

В своем докладе Катанаев отметил, что, безусловно, против назначения Андогского на должность Наштаверха высказалось всего 10 человек и то « не столько потому, чтобы они считали генерала Андогского не подходящей кандидатурой для высокого назначения по его способностям и знаниям, сколько ввиду неудобства иметь во главе Штаба Верховного Главнокомандующего человека, имя которого связано с участием в заключении позорного Брестского мира». Участие в подписании Брестского мира ставилось в вину генералу Андогскому. Никому не было дела до того, что его насильственно под конвоем увезли в качестве военного эксперта в Брест. Более того он и другие эксперты выразили свой протест, на который никто не обратил внимание. Одним словом, эксперты играли роль свадебных генералов, которых привезли только для видимости, но к их мнению никто не собирался прислушиваться. Генерал-лейтенант Г.Е. Катанаев отметил, что все обвинения генерала Андогского - это лишь «плоды клеветы, основанной на зависти к быстрому служебному повышению молодого талантливого профессора. Не подлежащими сомнению, совершенно тождественными данными, находящимися в «деле», клевета эта опровергается, а обвинение в преступном сообщничестве с большевиками по заключению и подписанию позорного Брестского договора, никакими фактическими данными, кроме ходящих, по-видимому, злостных, слухов не подтверждается».

Двенадцать человек подали голоса в пользу Андогского. Некоторые из этих лиц поражают их преклонением перед личностью генерала. Приведу несколько телефонограмм, адресованных Верховному главнокомандующему:

 «Омск. Ставка. Адмиралу Колчаку

16-12-18 г.

На Ваш запрос от 2 декабря за №10 относительно назначения Наштаверхом генерала Андогского докладываю: В настоящий чрезвычайно сложный момент единственный, кто может принять на себя этот трудный, ответственный и почетный пост это наш уважаемый и горячо любимый начальник Академии генерал Андогский. Представляя из себя крупную величину в области военного искусства, обладая высокими политическими моральными началами, имея безграничное гражданское мужество и будучи любим и обожаем всем персоналом Академии – генерал Андогский является в настоящий момент одним из тех людей, в кого мы, военные специалисты, можем верить. А раз мы верим, что делается наверху, мы беспрекословно можем совершать свой тяжелый путь – путь восстановления Русской Армии, веря, что Вы – новый собиратель Русской земли, будучи окружены лучшими сынами отечества приведете нашу Родину и направите ее в историческое русло всемирной истории.

Начальник штаба 2-ой Оренгбурской

Казачьей конной дивизии

Гв. Капитан Малиновский»

«Доношу Вашему Превосходительству, что выбор Ваш генерала Андогского, безусловно, пал на достойнейшего, самого талантливого из всех офицеров Генштаба, умнейшего, решительного, смелого и осторожного офицера. Все слухи о его работе по заключению договора, безусловно – ложь. Генерал Андогский один из истинных патриотов, ибо еще в июне месяце 1917 г, отправляя меня на штабную службу, говорил о своей ненависти к Совету Солдатских депутатов. Генерал Андогский наша гордость: он спас Академию, как опытный кормчий вывел ее среди бушующего моря в Гавань. Он надежда и слава нашего Генерального Штаба.  Колесников».

Один из опрашиваемых генералов, считая участие Андогского в Брестской конференции вынужденным, следующим образом отзывается о его работе как начальника академии: «Самоотверженную деятельность Андогского при большевиках, можно уподобить деятельности Александра Невского, ездившего в Орду к татарам, чтобы спасти свое княжество от разорения и гибели, чтобы Великий Новгород мог сыграть свою роль в будущем».

Генерал-майор С.Н. Войцеховский писал: «Не придавая значения слухам о деятельности генерала Андогского под властью большевиков, считаю назначение на должность Наштаверха вполне возможной».

Романовский (г.Владивосток): «Хорошо знаю генерала. Генерала Андогского считаю выдающимся офицером и категорически отвергаю неблагоприятные для него слухи, которые распространяются небольшой партией его противников из офицеров Генерального Штаба, стремившихся провести в начальники Академии своего кандидата и устроить на этом личные дела. Пребывание его во главе Академии спасло немало офицеров, и в вину ему поставлен Брест быть не может».

Несколько раз в статьях и некоторых очерках различных историков встречалась информация о том, что генерал Андогский продал имущество Академии японцам. Это возмутительная ложь. Я даже не поленилась и, съездив в Москву, проверила в архивах все документы, на которые делали ссылки эти не добросовестные историки и публицисты. Ни один документ не содержал ничего подобного, более того некоторые даже не относились к тому времени. Видимо кто-то один «состряпал» первый, а остальные взяли за основу эту информацию. Я делала запрос в Академию Генерального штаба имени М.В. Фрунзе о судьбе библиотеки Академии Генерального Штаба, на который получила ответ заместителя начальника Академии: «Александру Ивановичу выпало руководить Академией Генерального штаба в переломный, критический период истории нашей страны. Неудивительно, что как его деятельность на этом посту, так и личностные качества оценивались мемуаристами и историками неоднозначно, главным образом в соответствии с собственными идеологическими установками. В настоящее время не подлежит сомнению, что Александру Ивановичу принадлежит важная заслуга в деле сохранения кадров и имущества академии в сложнейших условиях революции и гражданской войны, сохранение той базы, на которой и строилась ее работа в дальнейшем. В настоящее время в библиотеке Академии есть книги со штампами Николаевской Академии».

В мемуарах бывших руководителей Красной Армии не раз высказывалось мнение, что генерал Андогский под различными предлогами затягивал процесс передачи имущества Генерального Штаба под ведомство Советов. Такое поведение Александра Ивановича вполне объяснимо, так как до последнего момента он свято верил в возрождение России, а отдать на разграбление то, что не растащили в 1918 году, было бы кощунством. В своем дневнике П.Ф. Рябиков писал: «…Тяжелым моментом для Академии было ее занятие на несколько дней каким-то морским отрядом. Когда можно было вновь начать занятия, помещение Академии оказалось в загаженном виде: все портреты и картины изрезанными (оставили лишь портрет Петра Великого, т.к. он был «без погон»), фотографии групп всех выпускников, висевшие в собрании, были уничтожены, музей графа Милютина разграблен. Тащили главным образом медали. Спасибо, дневники графа Милютина и его фельдмаршальский жезл оказались в исправности…» Второе посягательство было в ночь с 30 на 31 марта 1922 года на Русском Острове. Злоумышленники проникли через разбитое окно в помещении казармы № 2 в районе 36-го полка и вскрыли сундуки с вещами музеев Суворовской церкви.

В РГВА есть фонд, содержащий документы о реэвакуации имущества Академии. Даже после ухода Андогского с Земской ратью из Владивостока описывалось имущество Академии и личное Александра Ивановича.

Все, что я описала – это материалы из архивов РГВА, РГВИА, ГАРФ.
 
ЛЮДМИЛА АЛЕКСАНДРОВНА ЩЕГЛОВА

 

 

 

ООО ПТФ "Корпус", генеральный спонсор проекта
© 2009 "Владивостоку 150 лет"
Дальний Восток: Владивосток, Хабаровск, Сахалин, Камчатка, Магадан, Благовещенск, Якутия.